?

Log in

Вкус зимы

Облокотившаяся с улицы на подоконник зима дышит на окна.  «Тепло ли тебе?»
- Зябко мне. А внутри жар.
Языком по клейкому.  Письмо, в котором снег. Сжимает запястья – боль. Простуда всегда некстати.
Правда даже не в том, что снег холоден, а в том, что он умеет согревать, когда в тебе не остается тепла. Это как выудить у холода радость вопреки. Ртом к варежке, в которой льдинками застыл снег. Вкус  мокрых шерстяных ниток вперемешку с талым пропитанным историями снегом.  Один из вкусов зимы, что уже не забудется,  из детства он, далекий и близкий до боли.  Помнишь сосновую иголку, застрявшую в рукавичке. Было у тебя так? А дальше память сама нанижет историю. Тебе еще холодно?
Стою на остановке. Малыш тянет за рукав маму: «Слепи мне снеговика».  Она: «Снег не липкий, не получится». А он задумчиво так, не слыша ее: «А еще мячик, какой у меня дома».
Вытягиваю из перчатки  пальцы, согреть, сжав в кулак. Такая знакомая пронзительно колкая боль . Искушение взять снег голыми руками слепить снежок, «мячик». В кармане нащупываю конверт. Ношу уже неделю. Письмо, в котором снег. Греюсь обманчивым теплом.

Время белых снов

За окном падал снег.  Под рождество заснеженный город видел…
мелким бисерным почерком рассыпался бес по начатой строке, сложив губы трубочкой,
зашептал скороговоркой: «Комплект струн гитарных, комплект струн гитарных, комплект струн гитарных».  Сорвался со строки и пустился в пляс, озорно до неистовства, подкидывая вверх копытца, кружась, пока не завертелся до вихря и не вылетел в дымовую трубу.
Строка осталась раздетой и беспомощной, словно вынесло вместе с чертом и ее жизнеспособность и притягательность.
Зима – время белых снов и стихов белых. Время  «нежной подступи навьюжной», время куража. И пропадать в ней звенящей и мертвой – стать на время поэтом.
А я не умею-у-у…
Он вчера менял струны, настраивал гитару. Я заснула под перебор. Как давно я не летала во сне.

рис

Рождественского чуда!

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою – нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет – никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь – звезда.
И. Бродский

10891663_10153656413978868_1099199187599198316_n

До первой звезды

Зима – ожидание предстоящего.
Вся из намеков на встречи,свидания. Окольными, прямоезжими, нехожеными и проторенными путями-дорогами, извилистыми тропинками, через вихревое, метельное, где ни зги, ни времени, ни лиц открытых – намеки, маски, шарфы, вывернутые шубы.
Тайнопись крещенских вечеров, игрища, прятки. Башмачки за ворота, свечи, сны – зеркальным отражением яви. Языческие ночи – перевертыши. Где ожидание – чертовски привлекательно и опасно, где подмигивающая пиковая – «обдернулся» и оказался в проигрыше. Где начало и конец - веревочка, сколько ей не виться - все одно. Судьбинно.
И оттачивает она паузу оттепелью, коньки перед выходом на лед, отношения, слова и любое ожидание до остроты необыкновенной доводит, отводит и усмехается.
Назови, подержи в себе предстоящее, и развернется снеговая даль санным следом, приведет к порогу. Бубенцами на языке – имя на выдохе, на вдохе - стужу до заостренности носа и навстречу босиком, в одной рубашке в снежность - в меховой ворот, пахнущего морозом полушубка.
«Просто ты умела ждать»

Profile

qwertyyuliya
qwertyyuliya

Latest Month

January 2015
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031